"Круги на воде", Тула, 1998.
Предисловие к книге стихов Е. Сперанского

Евгений Сперанский - не кукольник, пишущий стихи, а Поэт, ставший кукольником; Последний поэт "Серебряного века", заблудившийся во времени. 
Поэт, эмигрировавший в кукольный театр; 
Трудно понять, как этот внешне беззащитный человек не только пережил чудовищную толщу времени, нафаршированного свинцом, подлостью и колючей проволокой, но и по своему украсил его и придал ему смысл. Его собратья по столетию: поэты К. Бальмонт,А. Белый, Н. Гумилев, М.Кузмин, прозрели трагическую "кукольность" начинавшегося века, а поэт Сперанский прожил его как великий Кукольник. Он многое успел создать: Самый известный в мире Кукольный Театр (вместе с Сергеем Образцовым, кстати, тоже - младшим "мирискусником"); Самые репертуарные кукольные пьесы для детей и взрослых; Прекрасные книги размышлений, воспоминаний, пьес... Но только сейчас, когда одряхлевший "железный век" с неохотой разжимает свои объятия, и люди, и вещи, и понятия предстают перед нами, возможно, в подлинном обличье, мы вдруг видим, что рядом с нами жил Поэт… 

Е. Сперанский
ЧЕХОВ В ЯЛТЕ

Что-то мнится мне, неладно в Ялте...
Мимо шел - и, как во сне:
"Что же мимо? В гости к нам пожалте!"
Он!.. Стоит и трет пенсне...
Кто-ж из нас тут призрак в Ялте?

В дом к нему вхожу я пилигримом.
Долог путь сквозь прах и тлен.
И друзья его в ролях и гримах
на меня глядят со стен.
Глаз не сводят с пилигрима...

За столом он многому не верил,
приговаривал, смеясь:
"Кто сошел сегодня к нам на берег?
Уж не Царства ль Тьмы он князь?"
Он словам моим не верил.

И друзья со стен: "Мутится разум,"-
будто шепчут, - "Вот смутьян!
Где же "Небо чистое в алмазах?!"
Болен гость твой, либо пьян!"
Стынет кровь, мутится разум!..

Но хозяин стал печален вскоре...
Смолк, прижав ко рту платок...
Стоны чаек лишь, да вздохи моря
доносил к нам ветерок...
Как печален стал он вскоре!

Я очнулся: брызги, камни с дамбы!
Небо в тучах, пуст Курзал,
шла навстречу мне с собачкой дама,
ветер зонт ее терзал.
Ветер, брызги, камни с дамбы!..

Шторм крепчал. Под злые вопли чаек
шел и каялся: "Прости!
Тяжкий грех нам отпусти!"
Ветер... Камни... Вопли чаек...

МЕЧТА О ЧУДЕ

Знать впрямь не повезло
нам с вами в райских кущах,
но "Всем смертям назло"
жуем мы хлеб насущный.
Приходят к нам из тьмы
веков: кольчуги, цацки...
Скорбим над ними мы,
как над могилой братской...
Но есть у нас, пусть грешная,
мечта, что кто-нибудь
из той, из тьмы кромешной
найдет обратный путь,
что ночью в электричке
тебя окликнет вдруг
забытой детской кличкой
давно умерший друг,
что вместо почтальона
в дверях увидишь предка,
что Франсуа Вийона
рука вдруг схватит крепко.
А то средь бела дня
к тебе заглянет гений:
"Не ждал, поди, меня?
А я пришел, Евгений!"
Помыслишь: "Как, откуда?",
лишившись дара речи,
а он: "Да эко чудо!
Пешком, от Черной речки!"
И - дивно хорошея:
"Вот накладут по шее!
НЕТ, ВЕСЬ Я НЕ УМРУ!
Сегодня поутру
я застрелил Дантеса!